Я вернулся на Дон

Казачий поэт, доктор медицины Николай Андреевич Келин, казак станицы Клетской, до последнего часа своей жизни не терял надежды вернуться на Дон, на родное кладбище. Талантливый донской поэт вернулся в Россию, на Дон, своими стихами. Читая их, так и чувствуешь запах чабреца и полыни, представляешь, как колышется поле и низко кланяется земле седой ковыль. И наполняется сердце любовью к родным донским просторам, к лазоревой степи, к казачьим переливчатым песням, к своей Родине. Почти пятьдесят лет славил донской поэт казачество и Россию.

Пока я жив, я буду мучить память
Воспоминанием о дальних хуторах,
Не уроню мое святое знамя,
Не опущу трехцветный флаг.
Всю боль души в стихи мои влагая,
Я им Родине покинутой молюсь…
Ведь, Боже мой, светлеет радуг мая,
Во мне живет святое слово Русь.

— В далеком 1992 году, — вспоминает Л. Серединцева, сельский библиотекарь, а ныне- пенсионерка из х. Евстратовский,- я прочитала статью К.Н. Хохульникова «Молюсь за Россию и Дон» в литературно-художественном журнале «Дон», а также стихи о родном Доне, куренях, лазоревой степи, которые не оставили меня равнодушной. Я заинтересовалась жизнью и творчеством нашего земляка, написала в г. Ростов-на-Дону автору статьи, который познакомил меня со старшим сыном Келина- Георгием Николаевичем, 1928 года рождения, который проживал в ФРГ, в г. Розенфельде. Несколько лет мы с ним вели переписку, он прислал мне ксерокопию фотографий, книги «Степные песни». По крупицам собирался материал о творчестве и жизни казачьего поэта.
В 1996 году станица Клетская отмечала 100-летие земляка. Но, к сожалению, Георгий Николаевич из-за болезни жены не смог к нам приехать. Я пыталась связаться с младшим сыном- Алексеем Николаевичем Келиным, проживающим в Чехии, но не получилось. Только в 2008 году началась наша переписка по интернету, благодаря А.Г. Глазунову. В 1999 году в станице Клетской в честь донского казака, поэта казачьего зарубежья были названы детская библиотека и переулок имени Келина.
— В 2009 году,- рассказывает Людмила Георгиевна,- была издана книга Келина «Ковыльный сказ» (стихи, поэмы, воспоминания), которая пользуется большим спросом у читателей. В октябре 2010 года Алексей Николаевич с сыном Петром посетили станицу Клетскую, побывали на мероприятии в детской библиотеке, носящей сегодня имя Келина, в музее донских казаков, познакомились с достопримечательностями станицы.
В 2014 году, выйдя на пенсию, Людмила Георгиевна побывала в Чехии в гостях у сына и внука Н.А. Келина, посмотрела, где жил, работал наш земляк. О своей поездке она поделится впечатлениями на страницах газеты.

Все мы родом из детства

Непростую жизнь прожил Николай Андреевич. Он прошел через хаос революции, ужас войн, трагедию эмиграций, и до конца своих дней остался человеком, влюбленным в донской край, с теплотой отзывающийся о своей малой родине.
Родился он 19 ноября (2 декабря по новому стилю) 1896 года в зажиточной казачьей семье, в станице Клетской Усть-Медведицкого округа Всевеликого войска Донского.
Главой семьи, оказавшей очень большое влияние на жизненные взгляды Николая и его сестер, был дед по матери, Иосиф Федорович Кузнецов, 1856 года рождения. Суровый прадед, Федор Иванович Кузнецов, узнав, что маленький Иосиф сам научился писать и читать, выгнал его из дома со словами: «Ишь, ты, больше батяни захотел знать!» — и отправил любознательного отрока в подпаски.
Дед Николая Келина недолго пас табун в степи. Возвращаясь с Кавказа в Петербург, его увидел донской генерал Иловайский. Шустрый мальчик ему понравился, и он увез его с собой. В Петербурге его отдают во дворцовую мастерскую-швальню. Он вышивает золотом воротники и обшлага «знатных» мундиров.
Бежали годы, и подросший Иосиф после участия в боях под Плевной и Шипкой в Русско-Турецкой войне вернулся на родной Дон и осел в станице Клетской. Женился на черноглазой красавице Орловой Евфимии, у них родилась такая же черноглазая красавица- дочь, которую за восточную красоту прозвали турчанкой. Когда ей исполнилось 16 лет, то Иосиф Федорович решил подобрать в дом хорошего зятя, который заменил бы сына. Выбрал Андрея Келина, из государственных крестьян, из села Нижний Белый Омут. Андрея после свадьбы на станичном сходе приняли в казаки. У них родились три дочери и сын Николай.
Бабушка Евфимия отвела мальчика в двухклассную станичную школу, затем он закончил трехклассное училище. В 1908 году Николай поступает в Усть- Медведицкое училище и блестяще заканчивает его, получив право поступать во все высшие учебные заведения.
Дед Иосиф Федорович, который первым в роду сам научился грамоте, очень уважал образование. Николай запомнил его слова: «Смотри, Колюшка, наука —это все. Перед человеком, который университет окончил, нужно стоять, держа руки по швам. Сидеть невежливо. Я вот мечтаю из тебя человека сделать. Ты первый в наших родах будешь, кто в университет пойдет. В Швейцарию пошлю. Есть там два города — в одном по-французски учат, а во втором по-немецки» (Иосиф Федорович имел в виду Цюрих и Лозанну). Но его мечта не сбылась.
В 1913 году отрок поступил в Императорский лесной институт в Санкт- Петербурге. Однако Первая мировая война 1914 года прервала его учебу. Закончив краткосрочные курсы в Константинопольском артиллерийском училище, он получает офицерское звание и назначение командиром батареи на фронт в Восточную Пруссию. Сестры Анфиса, Екатерина и Валентина окончили медицинский факультет в Петербурге, и все по зову Родины и сердца хотели пойти на фронт.
К солдатам молодой офицер относился хорошо, за это его любили и уважали. О революции и переменах власти он узнает на фронте. Дисциплина в армии пошатнулась, были упразднены офицерские чины, начались самосуды. Пребывание на фронте стало бессмысленным и опасным, могли расстрелять свои же.
В сопровождении двух казаков Келин вернулся домой. Дон встретил Николая грустными вестями о двоюродном брате, которого большевики живым зарыли в землю, о резне в Серебряково, где комиссары с матросами и латышскими стрелками вырезали 70 казачьих офицеров — весь офицерский состав запасного казачьего полка.
К весне казаки, потеряв терпение, сочли новые порядки невыносимыми и унизительными и подняли восстание. Николай болел, да и не очень хотелось участвовать в братоубийственной войне. Но тут дед со всем своим авторитетом заявил: «Артиллерийские офицеры нужны в таком деле. Не пойдешь ты — пойду я. Свободу и Дон защищать надо!». Так началась для Николая уже вторая война — гражданская. Намного страшнее Первой мировой, ужасная своей беспощадностью и тем, что воевали русские с русскими, брат против брата, сын против отца.
Николай навсегда возненавидел любое оружие и старался впоследствии научить этому своих сыновей. Вместе с родственником Федькой Фроловым- казаком хутора Евстратова вступают в формирующуюся Донскую армию и участвуют в ожесточенных сражениях братоубийственной войны, защищая свой «казачий присуд».
При отступлении Добровольческой армии с Дона на Черноморском побережье Келин заболевает сыпным тифом. Его помещают в военный госпиталь и в марте 1920 года из Новороссийска эвакуируют в Крым, затем из Керчи в Турцию.

Оказался в Чехии

Провоевав всю Гражданскую войну, Келин эвакуировался из Крыма вместе с Белой армией и оказался на острове Лемнос в Эгейском море. Оттуда Николаю Андреевичу удалось перебраться в Прагу и поступить на медицинский факультет Карлова университета. Он закончил его с «красным дипломом», но по законам Чехословакии, не будучи её гражданином, не имел права на практику. Пришлось работать бесплатно, спасаясь летними заработками, когда уезжавшие в отпуска чешские врачи брали русских в качестве замещающих.
Н.А. Келину удалось во время своего заместительства вылечить несколько безнадежных больных, что за много лет не удалось местному врачу. Про это написали в газетах, и к русскому целителю выстроились громадные очереди. После этого Николая Андреевича пригласил к себе в гости местный помещик, влиятельный член парламента, который сумел добыть для него не только разрешение работать врачом, но и гражданство Чехословацкой Республики.

Остался в Чехословакии

Николай Келин тем временем успел жениться. А спустя год, в 1928 году в молодой семье родился первенец- Георгий.
Со своей будущей женой Ольгой Николай познакомился по счастливой случайности в пригородном поезде. Услышал русскую фразу, повернулся и с первого взгляда влюбился. Ольга была дочерью чешского музыканта, который юношей приехал в Петербург по приглашению чешского дирижера Мариинского театра Эдуарда Направника. Через несколько лет выиграл конкурс на место директора Киевской консерватории. Там женился на чешской учительнице математики. У них родились три сына и дочь Ольга. Один из сыновей погиб в Гражданскую войну, а другой прошел в составе чешских легионов через Сибирь, Владивосток в Чехию. Там он стал хлопотать о спасении остальных членов семьи. Ему это удалось, и вскоре в Прагу прибыли его родители с сестрой и братом. У них не было ни гроша, но старик в свои 68 лет сумел заработать преподаванием и на службе в новом Чешском радио достаточно средств для покупки квартиры.
Когда Николай попросил руки Оли, то ему категорически отказали в связи с тем, что считают неразумной свадьбу двух бедняков, не имеющих никаких средств к существованию. Но казачье упорство взяло верх. После переезда в провинцию и обустройства врачебной практики молодые взяли к себе родителей Ольги, и те прожили спокойную старость в достатке.
Молодая семья переехала в провинцию и зажила безбедно до самого начала оккупации страны.

Николай Андреевич всегда тосковал по покинутой России. Тоска вылилась в несколько томиков стихов, изданных пражской казачьей семьей, и собиранием русских картин, которые в большом количестве появлялись на пражских аукционах. Эти полотна привезли чешские легионеры и дипломаты. В некоторых случаях их купили у бедствующих семей художников за фунт колбасы и немного сахара.
Друзья по Гражданской войне, Константинополю и Лемносу рассеялись по всему миру, но не теряли связей. Переписывались, издавали книги и журналы, ездили в гости друг к другу. Но идиллическая жизнь первой Чехословацкой Республики закончилась с приходом немцев.

Война прошлась по каждой семье

В 1939 году фашисты захватили Чехословакию. Николай Андреевич категорически отказался сотрудничать с жандармами, не вступил в «Союз русских врачей», нажив себе тем самым множество врагов. По ночам слушал по запретному радио Москву и Лондон. В 1942 году в семье рождается второй сын Алексей.
К концу Второй мировой войны большинство русских врачей не захотели ждать расправы, и поехали подальше на запад. Казак, доктор Вихлянцев, отличный хирург, одетый в спортивный комбинезон, опираясь на палку, помахал врачам и больным, заполнившим все окна больницы, и попрощался словами: «Ухожу от вас ни с чем, так же, как и пришел. А вам желаю строить рай без меня!».
Келин боялся за свою семью, ведь бывших белых офицеров могли расстрелять или сослать в ссылку, и все же остается в селе Желив, ставшем ему родным, решив, что от судьбы не уйдешь. Николай тогда сказал: «Мне головы не сносить, но семья останется в живых». Зарыли ценные вещи, сожгли все журналы и часть библиотеки. Часть картин развезли по надежным чешским друзьям и стали ждать.
В Праге аресты начались уже 10 мая — по спискам, предоставленным чешской полицией. Ждать пришлось недолго. В конце мая явились чешские жандармы и отвезли Николая в местную комендатуру, а после снятия допросов и обещания обязательно повесить, повезли в СМЕРШ. Допрашивали по 10-12 часов, спрашивая о политических убеждениях.
Но опять повезло. Начальником местного подразделения СМЕРШа оказался терский казак Степан Ковылин, который прочитал все его стихи, в которых была боль от потери Родины, тоска о Доне, России. Он выдал справку о том, что Келин не сотрудничал с фашистами и только тогда его восстанавливают во всех гражданских и служебных правах.
Николая Андреевича выпустили, но после ухода СМЕРШа арестовали вновь. Уже чешская контрразведка. Отпустили за отсутствием улик.
После смерти Сталина Келин добился разрешения поехать на Дон, увидеть оставшихся в живых своих родных. Живы были мать и две сестры, одна из которых вернулась еле живой из лагеря. Первые слова матери: «Где же Вы так задержались? Я ведь давно Вас жду с обедом…». Ни слова больше, только сухой и короткий поцелуй… Сестра, проведшая 14 лет в лагерях, сказала: «Смотри, не только восстановили во всех правах, но ещё и 120 рублей дали. Я за них часы купила и даже плащ…».
После долгих лет разлуки, столь разно прожитых, трудно было им понять друг друга…

***
Забыть ли в белёсом рассвете
Мою помертвевшую мать…
И можно ль кому на планете
Об этом без слёз рассказать…

Казался не правдой и ложью
Над Родиной вздыбленный вал,
И голос, наполненный дрожью,
И смерти холодный оскал.

И дед в пиджачишке убогом,
И конь у родного крыльца,
И дальняя эта дорога,
И тень дорогого лица.

Как будто вчера это было —
И спешка и сборы в поход…
Мы отдали всё, что нам мило,
Тебе, восемнадцатый год.

***
Ах, разве Родину из сердца можно вынуть,
Забыть дымок порхающих кадил,
Дьячка на клиросе, гнусящего по чину,
И всплески дальних голубиных крыл,

Далёкий благовест за белою горою,
И на скале забытый монастырь,
Где жизнь текла века по Домострою,
И вкруг полей неезженную ширь?

Недаром я родился в прошлом веке…
Двадцатый мне всё как-то невдомёк.
Бывало, встарь струились мёдом реки,
И Дон бежал спокоен и широк.

Цвела страна, застыв в степных миражах,
Шумели бури где-то вдалеке,
А по полям серебряная пряжа
Неслась, дрожа на лёгком ветерке.

И было сладко, радостно и вольно
Бродить в тиши задумчивых левад…
Зато теперь вдвойне бывает больно,
Что ничего нельзя вернуть назад.

Вся жизнь описана в стихах

В начале 60-х годов Н.А. Келин с семьей трижды приезжал в СССР, встречался с родственниками в Новороссийске, побывал даже в станице Клетской. Дважды встречался в станице Вешенской с известным писателем, донским казаком М.А. Шолоховым и его семьей.
В 1968 году доктора Келина пригласили в Ватикан, где на торжественном приеме поблагодарили за спасение и заботу о заключенных католических священниках и их лечении в тюрьме, в которую превратили Желевский монастырь. Из Рима Николай Андреевич с супругой отправились в Париж, где побывали в гостях у казачьего поэта Николая Гуроверова.
Все, чем жил Н.А. Келин- детство, юность, любовь, изгнание, скитания, горе, счастье и судьба, все это в стихах. Первое его стихотворение «Опушка леса» — было опубликовано в журнале «Казачий путь» в 1925 году. Публиковались его стихи в Чехословакии в журналах казачьего зарубежья «Казачий сполох», «Казакия», «Казачий путь», «Вольное казачество», а также выходивших в конце 30-х годов во Франции журналах «Казачий голос», «Бюллетень Донского окружного правления во Франции».
В 1937 и 1939 годах в Праге издательством «Литературная казачья семья» были выпущены два сборника стихов Н.А. Келина. В конце 80-х годов старший сын Георгий Николаевич переиздал эти сборники в один под названием «Степные пески». В стихотворениях отразилась глубокая и искренняя тоска по родному Дону, матери России и станице Клетской, безмерная любовь к ним и твердая вера в их лучшее будущее. Поэт писал: «Дон и дела казачьи для меня так же дороги, как для всякого другого честного казака, который Дон не предаст и любит его всей душой».

Испить бы из Дона шеломом

Испить бы из Дона шеломом,
Погладить певучий ковыль —
Болящего волей и домом
Покрыла дорожная пыль…
Иду, спотыкаясь и плача,
По злой и ненужной земле,
Но верю, что будет иначе,
И знаю, что снова в Кремле
Я буду молиться святыням
За нашу российскую стать —
Не хочется мне на чужбине
Без речи родной умирать…
***
Люблю простор полей и волю
И синь лилового тумана,
И ветер, рвущийся по полю,
И дым кочующего стана
Люблю ковыльные загоны,
Где шёпот трав так мягко-долог,
Незримых жаворонков звоны,
И неба огненного полог.
Люблю следить, как коршун дикий,
На солнце вылинявший летом,
Из синевы роняет клики,
К земле снижаясь рикошетом.
Люблю дыхание полыни,
И в степь бегущие дороги,
И красоту широких линий,
И гумен выцветшие стоги.
И эти старые курганы –
Зипунных рыцарей могилы,
Где спят былые атаманы,
Эпохи вольности и силы…

Жива народная память

Умер русский поэт казачьего зарубежья Николай Андреевич Келин 9 января 1970 года. Был похоронен в Праге в крипте православной церкви на Ольшанском кладбище. О чем бы он ни писал — это всегда были думы о Родине, о своей судьбе.

ВНУКАМ

Уйду в ничто – в надзвёздные просторы,
Моей земле оставив только прах…
Не долго ждать – исчезну скоро, скоро,
Как эхо гулкое в синеющих горах,
И будет мир широкий и безбрежный
Всё также жить в тревогах и мечтах,
И тот же ветер – радостный и нежный –
Будет шуметь в моём саду в кустах.
А дом – старик под обветшалой крышей –
В кругу раин забудет обо мне
И прах мой бренный будет тихо в нише
Стоять века в могильной тишине.
Пройдут года, и выросшие внуки
Когда-нибудь найдут мою тетрадь,
И в ней, прочтя о днях смертельной скуки,
Меня, быть может, будут вспоминать…
Большую работу по пропаганде творчества и жизни Н.А. Келина ведет детская библиотека, носящая его имя. Ее сотрудники ежегодно проводят келинские чтения, конкурс детских рисунков, привлекая к этим мероприятиям школьников. Постоянно организуются выставки, на которых книги Келина, в новом и старом изданиях, пользуются большим спросом у ребят.

Поездка в Прагу

Наша землячка, Людмила Георгиевна Серединцева, жительница х. Евстратовский, побывала в Чехии в 2017 году, где встретилась с сыном Н.А. Келина.
Именно она, будучи библиотекарем сельской библиотеки, познакомилась с жизнью и творчеством Н.А. Келина. Тронули ее душу стихи поэта казачьего зарубежья. Она наладила связь с его детьми и внуками, предложила районному отделу культуры увековечить имя нашего земляка. Так, с ее подачи, детская библиотека стала носить имя Келина.
Вот что она рассказала о поездке:
— В Пражском аэропорту меня встретил Алексей Николаевич Келин, младший сын нашего прославленного земляка. Взяв венок, сделанный из полыни, ковыля и бессмертника, мы отправились на Ольшанское кладбище.
В храме Успения Пресвятой Богородицы находится крипта-усыпальница. Она расположена в подвальном помещении. Мы спустились туда, и на стенах я увидела захоронения с надписями на чешском, сербском и русском языках и, конечно же, родную русскую надпись: «Семья доктора медицины Н.А. Келина, казака станицы Клетской области Войска Донского».
Когда в 1992 году впервые узнала о судьбе нашего земляка, казаке станицы Клетской, прочитала его стихотворение:

Когда умру на чужбине далекой,
Не увидев родимых полей,
Положите вы мне на могилу
Лишь венок из седых ковылей.
Пусть растет на забытой могиле
Наш пахучий седой полынок,
А над холмиком крест одинокий
Пусть глядит на далекий восток.

И тогда решила, что должна обязательно положить венок на могилу этому казаку, и вот моя мечта сбылась. Я возложила венок, постояла, почтила минутой молчания человека, прошедшего через хаос революции, войны, трагедию эмиграции. Он до конца своей жизни любил донскую станицу, ковыльные степи, мечтал умереть на малой родине.
Затем мы посетили здесь же, на Ольшанском кладбище, памятник советскому солдату с надписью по-чешски: «Вечная слава воинам Красной Армии, павшим в боях за честь и независимость Советской Родины и освобождение славянских народов от фашизма 1941-1945 г.г.». На кладбище находится 429 захоронений солдат и офицеров Советской Армии, скончавшихся от ран в госпиталях Праги. Почтили погибших воинов минутой молчания.
Дни мои в поездке были насыщенны до предела. Вместе с Алексеем Николаевичем мы посмотрели знаменитый Карлов мост, которому более 600 лет. Затем посетили редакцию газеты «Русская традиция», где находится Русский дом, куда часто приходят русскоязычные жители. Потом посетили Вышеградский костел святых Павла и Петра.
Удалось нам побывать и в селе Желив, где 35 лет, с 1935 по 1970 год, жил и работал доктор медицины Н. А. Келин. Это село находится примерно в 100 километрах от Праги.
Поразил меня до глубины души знаменитый в Европе Желивский мужской монастырь. Узнав, что я из России, для меня организовали экскурсию. На стендах монастыря я увидела нашего земляка Н.А. Келина, который был здесь врачом и лечил монахов.
Впервые в жизни я посетила костел и увидела орган. Вечером мы с наслаждением послушали полуторачасовой концерт органной музыки.
Впечатлений от поездки, конечно, осталось много. И осуществилась моя мечта -побывать там, где жил и работал Н.А. Келин, возложить венок на его могилу.
И хотя прошло уже немало лет, связь с родственниками нашего земляка я поддерживаю до сих пор.
Хочется верить, что та поездка была не последняя.

Н. Воропаева.